Быть «Живым музеем»

20 января, 2009
В 1-ом номере журнала «Русское искусство» вышло интервью главного редактора Ольги Костиной с директором Музея русской иконы Николаем Задорожным

В мае 2009 года исполняется три года Частному музею Русской иконы. Анонсируемая в этом номере журнала выставка ("Шедевры древнерусской живописи XIV—XVI веков из частных собраний", проходящая в феврале — апреле в Музее личных коллекций ГМИИ им, А.С. Пушкина, инициирована и организована ЧМРП. Это третья крупная экспозиция па счету совсем еще молодого музея. Второй была выставка "Возвращенное достояние", проведенная год назад в стенах Государственной Третья ковской галереи при участии двух других личных собраний (М.Е. Елизаветипа и С.А. Ходорковского) и при поддержке Благотворительного фонда имени Павла Михайловича Третьякова. С воспоминаний об этой выставке и началась наша беседа с директором Частного музея Русской иконы Николаем Васильевичем Задорожным.

Ольга Костина. Николай Васильевич, экспозиции "Возвращенное достояние", развернутая в Третьяковской галерее, в выставочном зале в Толмачах, до сих пор ярко живет в памяти — не просто как собрание ценных памятников, но и как факт возвращения на Родину ее святынь. Выставка продемонстрировала, что программа возвращения национального достояния приоритетна в деятельности Частного музея Русской иконы.

Николай Задорожный. Да, безусловно. И главную идею выставки в Толмачах можно определить, без всякого пафоса, как патриотическую. В экспозиции было представлено около ста памятников, ранее принадлежавших европейским частным коллекциям, большинство из которых немецкие. Не только в послереволюционные годы, не только в 30-е, когда повсеместно пылали костры из икон, или в хрущевские времена, когда возобновились гонения на церковь, но и в 70-80-е годы мы потеряли огромное количество памятников - контрабандным путем шел вывоз икон из России. Но как ни странно это может прозвучать, вывоз икон за рубеж сьграл позитивную роль в их спасении и сохранении. Интерес зарубежных коллекционеров к русской иконе стал экономическим стимулом для так называемых поисковиков. Да и у нас н стране в то время было достаточно много собирателей икон, которыми двигал чисто эстетический или научный интерес, а нередко и духовная ответственность, стремление сохранить икону как объект культа. Были настоящие знатоки, глубоко чувствующие икону, такие как, например, Николай Александрович Воробьев. Кстати, мой собственный интерес к древнерусской живописи начался со счастливого знакомства с ним. Из икон, которые к нему приносили, Воробьев, обладающий тонкой интуицией и художественным вкусом, выбирал лучшие образцы, реставрировал их и таким образом возрождал. Иконы поступали не только от тех людей, у которых что-то сохранилось дома, но и от тех - которые привозили старые образа из далеких путешествий, разыскивая их брошенными на разрушающихся колокольнях, н заколоченных храмах, в домах, где ими "зашивали" окна или использовали в качестве створок дверей. Для поисковой деятельности нужны и смелость, и авантюризм, динамизм действий. Такими вот людьми было спасено очень много памятников.

Приведу пример из своей личной биографии. В начале 1970-х годов в деревне Старое Ободово, откуда, кстати, экспедиция музея Андрея Рублева вывезла два замечательных памятника иконописи XV лека, являющихся сейчас гордостью музейной экспозиции, я познакомился с одной пожилой женщиной. Узнав о моем интересе к иконам, она попросила поискать их во дворе, где они были закопаны в годы гонений за веру. Я уже старая, говорила она, и если я умру, то мои дети-комсомольцы порубят их на дрова. И я лопатой перекопал часть ее двора, и нашел замечательную икону XVI века с изображением своего святого (и это было символично) святителя Николая с житийными клеймами. Но еще раз повторяю: в большинстве своем именно благодаря интересу Запада, особенно Германии и не меньшей степени Италии, появился стимул к вывозу большого количества драгоценных икон из глубинки, где они были обречены на гибель.

O.K. Теперь ваш музей самым энергичным образом занимается такой же поисковой деятельностью, но уже за пределами России. На выставке в ГТГ были показаны памятники, приобретенные вами из частных коллекций Берна, Берлина, Мюнхена. Это в высшей степени благородная миссия, и если ее удастся осуществлять, то, значит, для этого существуют предпосылки...

Н.З. Разумеется. Во-первых, появился закон о беспошлинном ввозе в нашу страну произведений искусства, что, несомненно, способствует возвращению национального достояния на Родину. У целого ряда наших сограждан появились экономические возможности приобретать объекты искусства на Западе - на аукционах, в частных коллекциях и привозить их в Россию. Словом, начался отток художественных ценностей из-за рубежа, что совершенно естественно. Существует непреложный закон: произведения искусства более всего ценятся у себя на родине. Это находит и рыночное выражение— в ценах. Японское искусство дороже всего у себя в Японии, голландское - в Голландии. Когда в советское время наша страна была экономически больна и не встроена в мировое рыночное пространство - никание oбщие законы не действовали. Они начали работать совсем недавно, когда политико-экономическая ситуация изменилась.

O.K. И надо отдать должное вашему музею, который мгновенно отозвался на эти изменения. Кстати, ваша деятельность в этом направлении высоко оценена Росохранкультурой. Николай Васильевич, если это нс коммерческая гайна, какими "наводками" вы пользуетесь, разыскивая иконы за рубежом?

Н.З. Вo-первых, в последние годы па Западе, в той же Германии, проводилось большое количество выставок из частных собраний, выпускались каталоги, то есть владельцы известны. Тщательно просматривая издания, которые сопровождали выставки, всегда что-нибудь находишь. Для нас все более известными становятся те люди, которые на Западе торгуют произведениями древнерусского искусства. В прошедшие годы бывшие российские гражданс с целью продажи своих вещей активно выпускали каталоги. Просматривая их, а также каталоги аукционов, можно проследить движение предметов искусства. Так в каталоге аукциона Кристи, состоявшегося 27 ноября, я вижу иконы, которые несколько лет назад были опубликованы в каталогах частных зарубежных собраний, то есть я знаю, откуда они.

O.K. Условно говоря, и дня не прошло после окончания выставки "Возвращенное достояние", а вы уже начали подготовку к следующей, гораздо более масштабной экспозиции, на сей раз в Музее личных коллекций, где показываете шедевры иконописи из многих частных собраний. Что это - приметы периода "бури и натиска", характерные для молодого организма, каким является ваш музей? Или политика активного "пиара"? Если она присутствует как осознанная задача, могу заметить, что вы своей цели добились. За три года Частный музей Русской иконы стал широко известен, о нем говорят. Вспоминаю, сколько публики было на открытии постоянной экспозиции ЧМРИ, и это несмотря на удаленность Верейской улицы от центра. Или же такой мощный темп и широкая открытость вашей деятельности обусловлены внутренней потребностью как можно быстрее зафиксировать в сознании общества необходимость сохранения национального достояния?

Н.З. Наверное, все из перечисленного вами имеет место. Хочу добавить следующее: с самого начала образования музея мы понимали, что соперничать своими фондами со сложившимися государственными музеями — это смешно. Безрассудно меряться силами и с серьезными частными коллекциями, как, предположим, собрание Елизавстина, которое формировалось на протяжении нескольких десятилетий. Поэтому мы определились таким образом, что с одной стороны, нам надо расширять свое собрание, а с другой - вести активную разностороннюю деятельность. И в первую очередь это организация и проведение выставок, а также включение своих экспонатов в важные международные выставочные проекты. Так, недавно наш музей принял участие, в том числе и как один из спонсоров мероприятия, в выставке "Икона под серпом и молотом", которая проходила в Вене и была организована Московской патриархией и Правительством Москвы, а также Австро-Венгерской католической церковью. Выставка, приуроченная к ожидаемому, но не состоявшемуся приезду в Вену Святейшего Патриарха Алексия II и освящению второго этажа храма святителя Николая (это пространство храма расписал наш известный церковный художник, архимандрит Зенон), была посвящена теме страданий за веру в СССР. "Экспозиция состояла в основном из архивных материалов документов, фотографий, отражающих крестный путь нашей церкви. Выли там представлены и иконы - и том числе и наша. Она представляет собой фрагмент (44,5x25 см) большой иконы XVII века "Страшный Суд", варварски вырубленный когда-то для бытовых нужд. Я нашел икону 35 лет назад в деревне Тверской области, она служила строительным материалом для коровника. Став экспонатом музея. Икона прошла реставрацию и вот теперь, на выставке, явилась красноречивым примером издевательства над верой и памятниками культуры.

Наша важнейшая задача на ближайшие годы - это реконструкция принадлежащего нашему музею особняка в центре Москвы, в котором мы, кроме Собственной коллекции, планируем экспонировать иконы из других частных собраний. То есть задача Создания музея личных коллекций икон. И, разумеется, непременными сторонами деятельности музея являются реставрационные работы, издание каталогов, книг, организация научных конференций. Кстати, в рамках выставки в МЛК мы проводим конференцию, посвященную столетию художественного открытия русской иконы. Словом, мы стараемся все делать для того, чтобы стать "живым музеем". А это понятие предполагает и развитие научно-исследовательской работы. Нужно заметь, что собирательство икон изначально было связано с очень серьезной научной деятельностью, потому что реставрация — это не только ремесло, это еще и очень глубокое знание предмета, постоянное движение в его изучении, в развитии новых технологий. Можно, наверное, сказать, что коллекционеры опережали научные исследования в области иконописи, точнее, они своими открытиями (а с первыми коллекционерами икон - Остроуховым, Рябушинским работали замечательные реставраторы, такие как А.В. и А.А. Тюлины и Е.B. Брягин) подтолкнули ученых обратить внимание на подлинную красоту древнерусской живописи.

O.K. Получается, что профессия реставратора икон "старше" науки об иконописи?

Н.З. В этом нет ничего странного: реставраторами икон стали так называемые иконщики, то eсть те мастера, которые занимались поновлением икон в храмах. Иконщики не ставили перед собой задачу возвращения первоначального облика иконы, каким он был, скажем, в XV веке. Смысл их работы был в ином: оставить икону в ряду молельных образов. Первыми собирателями были старообрядцы, они коллекционировали иконы для своих личных молелен. И чем мрачнее и темнее была икона, тем более истинной она им казалась. Но как только старым собирателям удалось с помощью иконщиков "заглянуть" в древность, стало понятно, с какими шедеврами искусства и культуры они имеют дело. Boт тогда и наступил новый этап жизни иконы - не только как образа для поклонения и молитвы, но и как предмета коллекционирования художественных произведении. Так что наука во многом обязана инициативе частных собирателей. Начало Первой мировой войны приостановило частное собирательство, и не только в области древнерусского искусства.

O.K. Николай Васильевич, хотелось бы отметить и такую важную, не афишируемую вами сторону деятельности музея, как передача храмам и монастырям возвращенных к жизни икон.

Н.3. Но ведь это в традициях русского частного коллекционирования. Одним из первых стал коллекционировать, расчищать и реставрировать древние иконы промышленник и банкир C.П. Рябушинский. Он устроил реставрационную мастерскую у себя в доме, там и были раскрыты многие памятники. Известно, что часть икон он передавал во вновь строящиеся старообрядческие храмы. Мы стараемся следовать подобным примерам. Владелец нашего музея М.Ю. Абрамов является образцом русского меценатства, продолжая традиции П.И. Щукина, П.M. Третьякова, С.П. Рябушинского. Многие иконы из фондов нашего музея переданы в церкви и монастыри. Помимо этого Михаил Юрьевич Абрамов является почетным членом Попечительского совета Саввино-Сторожевского монастыря.

O.K. И, на мой взгляд, именно это делает Частный музей Русской иконы по-настоящему "живым".