Новое приобретение Частного музея русской иконы

17 декабря, 2009
в 4-ом номере журнала «Русское искусство» опубликована статья Ирины Шалиной «Новое приобретение Частного музея русской иконы»

В последние годы у журнала «Русское искусство» сложилась традиция знакомить читателей с художественной жизнью Частного Музея Русской иконы, наиболее интересными его экспонатами и новыми приобретениями. В этом можно видеть определенную параллель с деятельностью московских меценатов и коллекционеров XIX — начала XX века, помещавших в издаваемых ими или с их участием журналах своеобразные отчеты о пополнении их домашних музеев.

Как и подобает настоящему музею, насчитывающему уже не одну тысячу экспонатов, собрание Частного музея Русской иконы включает самые разнообразные памятники, начиная от византийских древностей VI—VIII веков, греческих икон, даже целого резного иконостаса XVII—XVIII веков, до произведений русского народного искусства. Однако основу коллекции, безусловно, составляют русские иконы XIV - начала XX века, созданные в важнейших художественных центрах как Древней Руси, так и России Нового времени. Многие памятники связаны с особыми тематическими направлениями, признанными приоритетными при формировании нового собрания. Надо сказать, что коллекция почти сразу вышла за границы частного собрания, отражаюшего эстетические пристрастия и вкусы ее владельца. Она развивается на основе музейных принципов, характерных для государственных хранилищ произведений искусства, доступна для осмотра и научных исследований.

В преддверии открытия музейного здания и организации в нем постоянной экспозиции особую радость вызывают новые находки - приобретенные и отреставрированные древние иконы. За последнее время собрание пополнилось целым рядом превосходных памятников. Некоторые из них демонстрировались на недавно прошедшей выставке шедевров русской иконописи в ГМИИ им. А.С. Пушкина. Можно назвать небольшой образ «Чудо Георгия о змие» (особенно любимый среди коллекционеров извод - с черной мастью коня), созданный в ростовских землях в последней четверти XIV века; уникальную икону благоверных князей Феодора, Давида и Константина конца XV века - древнейшее известное теперь изображение ярославских святых, прославленных вскоре после обретения их мощей в 1463 году. Праздничная икона «Богоявление» середины XVI века пополнила уже весьма солидное в музее собрание псковской живописи.

?‘?????????°?‚?µ???? ???????»?µ?????µ. ?’?‚?????°?? ?‡?µ?‚???µ???‚?? — ???µ???µ???????° XVI ???µ???°. ???????????°. Особо отметим небольшую икону Боюматери Умиления (1), созданную в Москве в годы царствования Иоанна Грозного. Камерности образа соответствует редкий вариант иконографии ласкающей Марии, представленной немного ниже плеч, обеими руками придерживающей чуть привставшую и тесно прижавшуюся с ней фигурку Сына. Сдержанный и сосредоточенный Младенец крепко держится за ланиту Матери и, заглядывая Ей в глаза, словно ищет укрытия под красиво склоненной Ее головой. Известные еще в византийском искусстве сокращенные композиции чудотворных икон получают в XVI веке широкое распространение, причем чаще других здесь встречаются изображения Христа, Николая Мирликийского и Богородицы. Среди подобных образов - «Скорбящая», «Петровская», «Игоревская», «Корсунская», «Казанская». Обычно это были келейные или домашние моленные образы, отвечавшие эстетическим вкусам своего владельца. При этом максимально приближенный лик Богородицы и акцентированный жест Младенца как нельзя более соответствовали характеру личной молитвы и камерному использованию таких икон, что, видимо, и обусловило их необычайную популярность.

Памятник близко повторяет почитаемый образ Богоматери Умиления Корсунской 1520-х годов из Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале (2), вложенный туда в 1590-м служилым дворянином и царским казначеем Д.И. Черемисиновым. Произведения имеют почти равные размеры и отличаются лишь цветом одеяний и оттенками образных характеристик Христа и Богоматери. Обе иконы восходят к одному образцу, которым могла быть сокращенная редакция какого-то списка иконы Богоматери Ярославской. Они повторяют самую cущественную особенность этого типа - характерный жест Младенца, держащегося за ланиту Матери. Возможно, новый вариант оплечного образа Умиления сложился в результате сокращения иконографии этой почитаемой в Ярославле святыни, в древности, как и многие Богородичные иконы, наполовину прикрывавшейся тканым убором. Это давало возможность иконописцам копировать лишь ее верхнюю часть. Естественно, новую композицию приходилось переосмысливать, добавляя поднятую правую руку Богоматери и изменяя жест Младенца. О связи рассматриваемой иконы с поясным изображением напоминают увеличенные для аналогичного образа размеры головы Богородицы.

Подобно суздальской иконе дворян Черемисиновых, публикуемый памятник, видимо, также был семейной реликвией или богатым вкладом в один из русских монастырей, о чем свидетельствуют следы от некогда крепившеюся к нему драгоценного убора. Судя по высокому мастерству исполнения, отточенности живописных приемов и образному решению, памятник должен пополнить круг столичных произведений грозненского времени. Подобно многим заказным иконам второй четверти - середины XVI века, камерный образ сохраняет величие и царственную торжественность, столь свойственные московским мастерам этого времени, присущую для них приглушенную по колориту, плотную и еще не утратившую пластической формы живопись, свободный и точный подготовительный рисунок. Вместе с тем особая хрупкость и задушевность образа позволяют думать о существовании в официальном искусстве эпохи Иоанна Грозного почти не известного теперь иного художественного стиля, сохранявшего мягкость лирических интонаций предшествующей поры, одухотворенность и аристократизм образов. «Осязательная невещественность» лика Богородицы, как драгоценной оправой обрамленного золотой каймой мафория и чепцом глубокого лазуритового цвета, напоминает о глубочайшей символической значимости образа. Особенно о художественной драматургии сложных жестов рук Марии, прижимающей к себе невинного Агнца. Христос-Эммануил облачен, как Новый Моисей, в красноватые ризы и, словно Великий Архиерей, уверенно поддерживает грациозно склоненную главу Матери-Церкви.

1. Инв. № 436. 26.6 х 21. Дерево, две встречные шпонки, ковчег, паволока, левкас, темпера. Доска дублирована на новую основу в XVIII в. На иконе был басменный оклад и венчики. Происхождение не установлено, ранее находилась в собрании С.Н. Воробьева, приобретшего икону в г. Иваново Владимирской обл. и реставрировавшего ее в 2007 г. При снятии поздней живописи удалено несколько слоев записей, в том числе фигуры предстоящих Иоанна Предтечи и святителя, написанные на полях палехскими мастерами XVIII в. Сильно потерто золото фона.
2. Иконы Суздаля. 2006. Кат. № 24. Ил. на с. 159.